Письмо Коляна Индировича (версия 1)стр. 251
Слава тебе, чья доблесть и сила внушают почтение.
Я, смиренный слуга Баровии, с честью обращаюсь к тебе. Мы взываем о помощи, в которой столь отчаянно нуждаемся.
Любовь всей моей жизни, Ирина Коляна, поражена злом столь смертоносным, что даже добрые люди нашей деревни не в силах защитить её. Она медленно угасает от своей раны, и я молю о том, чтобы её спасли от этой напасти.
В нашей общине немало богатств. Я предлагаю тебе и твоим спутникам всё, чем только владею, если вы откликнетесь на мой отчаянный призыв.
Поспешите, ибо час её близок! Всё, что у меня есть, будет вашим!
Колян Индирович, бургомистр
Приглашение Страдастр. 251
Друзья мои,
Знайте: это я привёл вас в эти земли, в мой дом. И знайте также: лишь я один способен отпустить вас отсюда. Я приглашаю вас отужинать в моём замке, дабы мы могли встретиться в подобающей, цивилизованной обстановке. Путь ваш будет безопасен. Я ожидаю вашего прибытия.
Ваш господин,
Страд фон Зарович
Отрывки из «Тома Страда»стр. 252
Я — древний, я сама земля. Моё происхождение затеряно во тьме прошлого. Я не мёртв. И не жив. Я нежить, во веки вечные. Я был воином, добрым и справедливым. Я карал неправедных, словно гнев бога правосудия, но годы войны и убийств сточили мою душу, как ветер стачивает камень в песок.
Всякая добродетель ушла из моей жизни. Я обнаружил, что молодость и силы покинули меня, и всё, что осталось мне, — смерть. Моя армия пришла в Баровию и покорила её народ во имя справедливого бога — но не знала ни милосердия, ни правосудия.
Я призвал свою семью, давно лишившуюся земель, и привёл её в замок Рейвенлофт. Они пришли вместе с моим младшим братом — Сергеем фон Заровичем. Он был красив, молод, полон жизни. И за это я его ненавидел.
Среди всех семейств долины одна душа сияла ярче прочих. Редкая красавица, которую называли «совершенством», «радостью», «сокровищем». Её звали Татьяна, и я жаждал, чтобы она принадлежала мне.
Я любил её всем сердцем. Любил её за молодость. Любил за радость, что жила в ней. Но она отвергла меня! Для неё я был лишь «Старейшим», «старшим» и «братом». Её сердце принадлежало Сергею. Они были обручены. День свадьбы был назначен.
На словах она называла меня братом, но, когда я смотрел ей в глаза, в них отражалось другое имя — «смерть». В ней отражался не я — смерть дряхлого старика. Она любила свою юность и наслаждалась ею. А свою я растратил безвозвратно.
Та смерть, что она видела во мне, отвратила её от меня. И тогда я возненавидел смерть — мою смерть. Моя ненависть была велика. Я не был готов принять смерть так скоро.
И я заключил договор со смертью — кровавый договор. В день свадьбы я убил своего брата, Сергея. Договор был скреплён его кровью.
Я нашёл Татьяну в саду к востоку от часовни. Она плакала. Увидев меня, она бросилась прочь. Она не дала мне объясниться, и великий гнев поднялся во мне. Она должна была понять, какой договор я заключил ради неё. Я преследовал её. И наконец, в отчаянии, она бросилась со стен Рейвенлофта, а я наблюдал, как всё, чего я когда-либо желал, навеки ускользает из моих рук.
Тысяча футов — вниз, в туманы. От неё не осталось и следа. Даже я не знаю, что с ней сталось.
Стрелы замковой стражи пронзили меня насквозь, казалось, коснулись самой души — но я не умер. И не остался жить. Я стал нежитью, во веки вечные.
С тех пор я многому научился. Теперь имя мне — Вампир. Я по-прежнему жажду жизни и молодости и проклинаю живых, отнявших у меня всё. Даже солнце стало моим врагом. Именно солнца и его света я страшусь более всего, и мало что ещё способно причинить мне вред. Даже кол, вонзённый в моё сердце, не убивает меня — лишь лишает движения. Но меч… тот проклятый меч, который принёс Сергей! Я должен избавиться от этого ужасного оружия! Я боюсь и ненавижу его так же сильно, как солнца.
Я часто охотился за Татьяной. Не раз мне казалось, что она уже в моей власти — но она всегда ускользала. Она дразнит меня! Дразнит меня! Что ещё нужно, чтобы вызвать в ней любовь ко мне?
Теперь я обитаю глубоко под Рейвенлофтом. Я живу среди мёртвых и сплю глубоко под каменными сводами этого пустого замка отчаяния. Я велю замуровать лестницы, чтобы никто не потревожил мой покой.
Дневник Рудольфа ван Рихтенастр. 254
Вот уже более тридцати лет я посвятил себя тому, чтобы выслеживать порождений тьмы и выводить их на очищающий свет истины и знания. В одних кругах меня называют «героем», в других — «мудрецом» и «великим охотником». То, что я пережил бесчисленные столкновения со сверхъестественным, мои собратья считают почти чудом; мои враги же моё имя произносят со страхом и ненавистью.
По правде говоря, это «благородное» призвание началось как одержимость — с попытки уничтожить вампира, убившего моего сына, и со временем превратилась для меня в тягостное и мрачное ремесло. Уже тогда, когда началась моя жизнь охотника на чудовищ, я ощущал тяжесть времени на своих усталых плечах. Теперь же я — человек, который просто прожил слишком долго. Подобно раскаивающемуся личу, я обнаружил, что неразрывно связан с существованием, которое когда-то избрал в безумии и которое, похоже, теперь обречён сносить целую вечность. Конечно, однажды я умру. Но обрету ли я когда-нибудь покой в могиле — этот вопрос преследует меня в праздных мыслях и терзает во снах.
Я думаю, что те, кто считают меня героем, изменят своё мнение, узнав всю правду о моей жизни охотника за сверхъестественным. И всё же я должен открыться здесь и сейчас: пусть косвенно, но несомненно именно я стал причиной многих смертей и гибели многих добрых друзей. Не поймите меня превратно! Я не предаюсь жалости к самому себе. Нет — я лишь, наконец, осознал страшную истину: теперь я вижу, что стал жертвой зловещего проклятия вистан. И, что ещё трагичнее, природа этого проклятия такова, что основной удар пал не на меня. Нет, куда хуже: его жертвами становились все, кто был рядом со мной.
Я уже рассказывал трагическую историю о том, как моего единственного сына, Эразмуса, похитили вистане и продали вампиру. Я рассказывал, как Эразмус стал слугой ночного хищника и как именно мне выпала ужасная участь освободить его от этой судьбы ударом осинового кола. Но прежде я умалчивал о том, как выслеживал похитителей Эразмуса по всей земле — и каким образом «добывал» у них сведения о местонахождении сына.
На самом деле вистане забрали Эразмуса с моего собственного, пусть и невольного, позволения. Однажды вечером они привели ко мне тяжело больного соплеменника и настойчиво требовали, чтобы я исцелил его, но я не сумел спасти жизнь юноши. Страшась их возмездия, я умолял вистан взять всё, что у меня есть, лишь бы они не обрушили на меня свои ужасающие силы, о природе которых я тогда ничего не знал. К моему ужасу, они тайно забрали моего сына в уплату за свою потерю. Когда я понял, что произошло, они были уже в часе езды.
Обезумев от гнева, я привязал тело мёртвого юноши к коню и упрямо пустился по следу каравана вистан через лес, по глупости позволив солнцу зайти, так и не найдя убежища. Вскоре после наступления темноты на меня напали мертвецы, которые наверняка убили бы меня, если бы не вмешался их хозяин — лич, пощадивший меня по причинам, которых я до сих пор не понимаю. Каким-то образом он почувствовал моё присутствие и своей могучей магией подчинил себе группу зомби, бродивших по лесу. Он говорил со мной устами мёртвых и наложил на меня магическую защиту от нежити. Затем он оживил тело умершего вистана и велел ему указать мне, где искать его народ. К несчастью — теперь я понимаю это особенно ясно — его план сработал. Я нашёл похитителей моего ребёнка, а следом за мной двигалась растущая орда ненасытной нежити, не способная коснуться меня благодаря защите лича.
Когда я настиг караван, я пригрозил натравить зомби на вистан, если они не вернут мне моего мальчика. Они ответили, что уже продали его вампиру — барону Метусу. Что-то внутри меня оборвалось. Я отпустил зомби. И всё племя было пожрано заживо.
Но и на этом история не закончилась. Перед смертью их предводительница прокляла меня, сказав: «Живи же ты вечно среди чудовищ — и смотри, как все, кого ты любишь, погибают от их когтей!» Даже теперь, спустя столько лет, её слова звучат в моей памяти с мучительной чёткостью. Вскоре после этого я нашёл моего дорогого Эразмуса — уже обращённого в вампира. Он умолял меня положить конец его проклятию. И я сделал это, с тяжёлым сердцем. Тьма навеки вырвала его из моих любящих рук, и в своей глупости я решил, что проклятие уже исполнило своё смертельное предназначение. Я рыдал до тех пор, пока бездонную пропасть в моём сердце не заполнила ненасытная жажда мести.
Письмо Коляна Индировича (версия 2)стр. 256
Слава тебе, чья доблесть и сила внушают почтение.
Я, бургомистр Баровии, обращаюсь к тебе с почестями — и с отчаянием.
Моя приёмная дочь, прекрасная Ирина Коляна, в последние ночи стала жертвой вампира. Более четырёх сотен лет это чудовище пьёт кровь моего народа. Теперь же моя дорогая Ирина чахнет и умирает от нечестивой раны, нанесённой этим мерзким зверем. Он стал слишком силён, чтобы его можно было одолеть.
И потому пишу тебе: считайте, что мы мертвы, и окружите эту землю священными знаками добра. Пусть праведные призовут свою силу, дабы дьявол остался заточён в стенах плачущей Баровии. Оставьте нашу скорбь в могилах — и спасите мир от зла, что стало нашей судьбой.
В этих землях заключены великие богатства. Вернитесь за своей наградой, когда мы все отойдём в лучшую жизнь.
Колян Индирович, бургомистр
Дневник Аргиновостастр. 256
Мои рыцари пали, и эта земля потеряна. Армии моего врага не остановить ни мечом, ни магией, ни когтями, ни клыками. Сегодня я приму смерть — не ради мести за павших, но ради защиты того, что мне дорого: этой долины, этого дома и идеалов ордена Серебряного Дракона.
Зло смыкается вокруг меня. Настал час отбросить этот облик и явить варварам мой истинный, внушающий страх лик. Пусть ужас пронзит их сердца! Пусть они рассказывают свои истории о мрачной победе над защитником гор Балинок! Пусть Аргиновост останется в памяти как дракон чести и доблести. Я сожалею лишь о том, что мои останки не упокоятся в своём законном месте — в священной усыпальнице Аргиновостхолта. Несомненно, мои кости будут рассеяны среди врагов, словно монеты из разграбленной сокровищницы, — трофеи, добытые ценой тяжёлой победы.
Я не страшусь смерти. Пусть моё тело погибнет, но дух мой продолжит жить. Пусть он станет маяком света среди тьмы. Пусть принесёт надежду земле, истерзанной отчаянием.
А теперь — в бой!